Россия. VI. Аграрный вопрос в России к концу XIX в., часть I

VI. Аграрный вопрос в России к концу XIX в.*). Задача настоящей статьи — дать краткий очерк всей совокупности общественно-экономических отношений в русском сельском хозяйстве. Такая работа не может носить характера специального исследования. Она должна подвести итоги марксистскому исследованию, указать место каждой сколько-нибудь крупной черты нашей сельскохозяйственной экономики в общем строе русского народного хозяйства, обрисовать общую линию развития аграрных отношений в России и вскрыть те классовые силы, которые определяют так или иначе это развитие. Мы рассмотрим поэтому с указанной точки зрения землевладение в России, затем помещичье и крестьянское хозяйство, а в заключение дадим общие выводы о том, к чему привела наша эволюция в течение XIX века и какие задачи завещала она XX веку.

I.

Землевладение в Европейской России к концу XIX века мы можем обрисовать по данным новейшей поземельной статистики 1905 года (издание Центрального Статистического Комитета, Спб. 1907).

Всего земель в Европейской России было на учете по этому исследованию 395,2 миллионов десятин. Распределение их на три основные группы таково:

I гр. — частные владения 101,7 млн. десятин

II гр. — надельные земли   138,8 млн. десятин

III гр. — земли казны и пр. 154,7 млн. десятин

Всего в Европейской России 395,2 млн. десятин.

Надо сказать, что в число казенных земель наша статистика вводит свыше сотни миллионов десятин на дальнем севере, в губерниях Архангельской, Олонецкой и Вологодской. Громадную долю казенных земель надо выбрасывать, раз речь идет о действительном сельскохозяйственном фонде Европейской России. В своей работе об аграрной программе социал-демократов в русской революции (работа эта написана в конце 1907 г., но выход ее в свет задержался по независящим от автора обстоятельствам) я определяю действительный сельскохозяйственный фонд Европейской России приблизительно в 280 млн. десятин. Из казенных земель сюда входит не полтораста миллионов, а всего 39,5 млн. десятин. Следовательно, вне собственности помещичьей и крестьянской остается в Европейской России менее одной седьмой доли земельной площади. Шесть седьмых находится в руках двух антагонистических классов.

Посмотрим на землевладение этих классов, различающихся между собой и как сословия, ибо большая часть частновладельческих земель — дворянские земли, а надельные земли — крестьянские. Из 101,7 млн. десятин частновладельческой земли 15,8 млн. принадлежат обществам и товариществам, а остальные 85,9 млн. десятин находятся в личной собственности. Вот распределение этой последней по сословиям за 1905 и, параллельно, за 1877 год:

Сословия владельцев

Принадлежит

В 1905 году

Увеличилось +

Уменьшилось -

 

 

Млн. дес.

%

Млн. дес.

%

Млн. дес.

Во сколько раз

Дворянам

53,2

61,9

73,1

79,9

-19,9

-1,40

Духовным лицам

0,3

0,4

0,2

0,2

+0,1

+1,74

Купцам и почетным гражданам

12,9

15,0

9,8

10,7

+3,1

+1,30

Мещанам

3,8

4,4

1,9

2,1

+1,9

+1,85

Крестьянам

13,2

15,4

5,8

6,3

+7,4

+2,21

Прочим сословиям

2,2

2,5

0,3

0,3

+1,9

+8,07

Иностранным подданным

0,3

0,4

0,4

0,5

-0,1

-1,52

Всего личным собственникам

85,9

100,0

91,5

100,0

-5,6

-1,09

Итак, главные личные собственники в России дворяне. Им принадлежит громадное количество земель. Но направление развития состоит в том, что дворянское землевладение уменьшается. Растет и чрезвычайно быстро растет бессословность землевладения. Всего быстрее за период 1877—1905 годов увеличилось землевладение «прочих сословий» (в восемь раз за 28 лет) и затем крестьян (более чем вдвое). Крестьяне все более и более выделяют, следовательно, такие социальные элементы, которые превращаются в частных поземельных собственников. Это факт общий. И мы должны будем, при анализе крестьянского хозяйства, вскрыть тот общественно-экономический механизм, который производит такое выделение. Пока необходимо точно установить, что развитие частной поземельной собственности в России состоит в переходе от сословности к бессословности. К концу XIX века феодальная или крепостническая земельная собственность дворянства продолжает обнимать громадное большинство всей частной поземельной собственности, но развитие идет явственно к созданию буржуазной частной собственности на землю. Убывает частное землевладение, приобретаемое по наследству от дружинников, вотчинников, служилых людей и т. п. Возрастает частное землевладение, приобретаемое просто-напросто за деньги. Убывает власть земли, растет власть денег. Земля все больше и больше втягивается в торговый оборот; в дальнейшем изложении мы увидим, что размеры этого втягивания еще во много раз сильнее, чем показывают одни только данные о землевладении.

Но до какой степени сильна еще «власть земли», т. е. власть средневекового землевладения крепостников-помещиков в России к концу XIX века, это особенно наглядно видно из данных о распределении частной поземельной собственности по размерам владения. Источник, которым мы пользуемся, выделяет особенно подробно данные о крупнейшем частном землевладении. Вот общее распределение по размерам владения:

Группы владений

Владений

Земли десятин

В среднем на 1 владение, дес.

10 десятин и менее

409864

1625226

3,9

10-50

209119

4891031

23,4

50-500

106065

17326495

163,3

500-2000

21748

20590708

947

2000-10000

5386

20602109

3825

Свыше 10 000

699

20798504

29754

Всего свыше 500 десятин

27833

61991321

2227

Итого в Европейской России

752881

85834073

114

Отсюда видно, что в частном личном землевладении мелкая собственность играет ничтожную роль. Шесть седьмых всего числа землевладельцев, 619 тысяч из 753 тыс., владеют всего 6 ½ млн. десятин. Наоборот, латифундии имеются необъятные: семьсот собственников владеют в среднем по тридцать тысяч десятин каждый. У этих семисот человек втрое больше земли, чем у шестисот тысяч мелких землевладельцев. И латифундии вообще составляют отличительную черту русского частного землевладения. Выделяя все владения свыше 500 десятин, получаем двадцать восемь тысяч собственников, владеющих 62 миллионами десятин, т. е. в среднем по 2 227 десятин на каждого…

Во-первых, земли, оставленные в надел крестьянам после той экспроприации крестьян в пользу помещиков, которая называется великой реформой 1861 года, несравненно хуже качеством, чем земли помещичьи. Об этом свидетельствует вся громадная литература местных описаний и исследований земской статистики. Об этом имеются неопровержимые массовые данные, показывающие меньшую урожайность крестьянских земель по сравнению с помещичьими; общепризнано, что эта разница в первую голову зависит от худшего качества надельных земель и лишь затем от худшей обработки и от прорех нищенского крестьянского хозяйства. Во-вторых, в массе случаев земли крестьянам при «освобождении» их от земли помещиками в 1861 году отмежеваны таким образом, что крестьяне оказались в западне у «своего» помещика. Русская земско-статистическая литература обогатила науку политическую экономию описанием замечательно оригинального, самобытного, едва ли где-нибудь виданного еще на свете, способа ведения помещичьего хозяйства. Это — хозяйство посредством отрезных земель. Крестьяне «освобождены» в 1861 году от необходимых для их хозяйства водопоев, выгонов и т. п. Крестьянские земли вкроены клином между помещичьими, так чтобы господам помещикам был обеспечен чрезвычайно верный — и чрезвычайно благородный — доход от взысканий за потравы и пр. «Куренка некуда выпустить», — эта горькая крестьянская правда, этот «юмор висельника» лучше всяких длинных цитат повествует о той особенности крестьянского землевладения, которая не поддается статистическому выражению. Нечего, и говорить, что эта особенность есть чистейшей воды крепостничество, как по своему происхождению, так и по влиянию на способ организации помещичьего хозяйства.

Теперь мы перейдем к заключениям относительно землевладения в Европейской России. Мы показали условия помещичьего и крестьянского землевладения, взятых в отдельности. Мы должны взглянуть теперь на них в их связи. Для этого возьмем приведенную выше приблизительную цифру о величине земельного фонда в Европейской России — 280 млн. десятин — и посмотрим, как вся эта масса распределяется между земельными владениями разного типа. Каковы эти типы, будет показано подробно в дальнейшем изложении, и теперь, забегая несколько вперед, мы возьмем основные типы предположительно. Земельные владения размером да 15 десятин на двор мы отнесем к первой группе — разоренное крестьянство, задавленное крепостнической эксплуатацией. Вторую группу составит среднее крестьянство —  владение от 15 до 20 десятин. Третью — зажиточное крестьянство (крестьянская буржуазия) и капиталистическое землевладение, от 20 до 500 десятин. Четвертую — крепостнические латифундии, — свыше 500 десятин. Соединяя по этим группам и крестьянское, и помещичье землевладение вместе и производя небольшие округления*) и примерные исчисления (подробно указываемые мною в названной выше работе), мы получим следующую картину русского землевладения к концу XIX века (см. табл.).

*) Например, к латифундиям добавлено сверх 62 млн. десятин помещичьих земель 6,1 млн. десятин удельных и 3,6 млн. десятин у 272 торгово-промышленных товариществ, имеющих каждое свыше 1 000 десятин.

 

Россия. Землевладение в Европейской России к концу 19 века

 

Число владений, млн.

Число десятин, млн.

На 1 владение десятин

а) Разоренное крестьянство, придавленное крепостнической эксплуатацией

10,5

75,0

7,0

б) Среднее крестьянство

1,0

15,0

15,0

в) Крестьянская буржуазия и капиталистическое землевладение

1,5

70,0

46,7

г) крепостнические латифундии

0,03

70,0

2,333

Всего

13,03

230,0

17,6

Не распределено по размерам владений

 

50,0

 

Итого

13,03

280,0

21,4

Повторяем: правильность экономической характеристики взятых здесь групп будет доказана в дальнейшем изложении. И если частности этой картины (которая по существу дела не может не быть приблизительной) вызовут критику, то мы попросим читателя внимательно следить за тем, чтобы за критикой частностей нельзя было контрабандой провести отрицания сути дела. А эта суть дела состоит в том, что на одном полюсе русского землевладения мы имеем 10 ½  миллионов дворов (около 50 млн. населения) с 75 млн. десятин земли, а на другом полюсе тридцать тысяч семей (тысяч около полутораста населения) с 70 млн. десятинами земли.

Нам остается теперь, чтобы покончить с вопросом о землевладении, выйти за пределы Европейской собственно России и рассмотреть в общих чертах значение колонизации. Чтобы дать читателю некоторое представление о всем земельном фонде Российской империи (кроме Финляндии), воспользуемся данными г. Мертваго. Для наглядности мы приведем их в табличной форме и добавим цифры населения по переписи 1897 года.

 

Всего земли

В том числе

В том числе угодия

Население 1897 г.

Кв. верст, тыс.

Десятин, млн.

Земли, о которых нет никаких сведений, млн. дес.

Земля на учете, млн. дес.

Пашни

Покоса

Леса

Итого

Всего, тыс.

На 1 кв. версту

Миллионы десятин

 

 

10 губерний Царства Польского

111,6

11,6

-

11,6

7,4

0,9

2,5

10,8

9402,2

84,3

38 губерний на запад от Волги

1755,6

183,0

-

183,0

93,6

18,7

34,0

146,3

-

-

12 губерний на север и восток от Волги

2474,9

258,0

-

258,0

22,3

7,1

132,0

161,4

-

-

Итого 50 губерний Европейской России

4230,5

441,0

-

441,0

123,3

26,7

168,5

318,5

93442,9

22,1

Кавказ

411,7

42,9

22,1

20,8

6,5

2,2

2,5

11,2

9289,4

22,6

Сибирь

10996,1

1142,6

639,7

502,9

4,3

3,9

121,0

129,2

5758,8

0,5

Средняя Азия

3141,6

327,3

157,4

169,9

0,9

1,6

8,0

10,5

7746,7

2,5

Итого Азиатская Россия

14519,4

1512,8

819,2

693,6

11,7

7,7

131,5

150,9

-

-

Всего Российская Империя

18861,5

1965,4

819,2

1146,2

135,0

34,1

300,0

469,4

125640,0

6,7

Из этих цифр ясно видно, как мало мы еще знаем об окраинах России. Конечно, думать о «решении» земельного вопроса внутренней России посредством переселения на окраины было бы верхом нелепости. Не подлежит ни малейшему сомнению, что предлагать такое «решение» могут только шарлатаны, что те противоречия старых латифундий в Европейской России новым условиям жизни и хозяйства в той же Европейской России, которые мы показали выше, должны быть «разрешены» тем или иным переворотом в Европейской России, а не вне ее. Не в том дело, чтобы переселением избавлять крестьян от крепостничества. Дело в том, что наряду с аграрным вопросом центра стоит аграрный вопрос колонизации. Не в том дело, чтобы заслонять кризис в Европейской России вопросом о колонизации, а в том, чтобы показать губительные результаты крепостнических латифундий и на центр, и на окраины. Русскую колонизацию тормозят остатки крепостничества в центре России. Иначе как аграрным переворотом в Европейской России, иначе как освобождением крестьян от гнета крепостнических латифундий нельзя освободить и урегулировать русской колонизации. Это урегулирование должно состоять не в бюрократических «заботах» о переселении и не в «организации переселений», о которой любят говорить писатели либерально-народнического лагеря, а в устранении тех условий, которые осуждают русского крестьянина на темноту, забитость и одичание в вечной кабале у владельцев латифундий.

Г. Мертвого в брошюре, написанной им вместе с г. Прокоповичем («Сколько в России земли, и как мы ею пользуемся?» М. 1907), справедливо указывает на то, что рост культуры превращает неудобные земли в удобные. Академики Бер и Гельмерсен,  знатоки дела, писали в 1845 году, что таврические степи «всегда будут принадлежать к беднейшим и неудобовозделываемым по климату и недостатку в воде!!».Тогда население Таврической губернии производило 1,8 млн. четвертей хлеба. Через 60 лет население удвоилось и производит 17,6 млн. четвертей, т. е. почти вдесятеро больше.

Это очень верное и важное рассуждение, но только г. Мертваго забыл одно: главным условием, позволившим быструю колонизацию Новороссии, было падение крепостного права в центре России. Только переворот в центре дал возможность быстро, широко, по-американски, заселить юг и индустриализировать его (про американский рост юга России после 1861 года говорено ведь очень и очень много). И теперь только переворот в Европейской России, только полное устранение в ней остатков крепостничества, избавление крестьян от средневековых латифундий в состоянии действительно открыть новую эру колонизации.

Колонизационный вопрос в России есть подчиненный вопрос по отношению к аграрному вопросу в центре страны. Конец XIX века ставит перед нами альтернативу: либо решительная ликвидация крепостничества в «исконных» русских губерниях; тогда быстрое, широкое, американское развитие колонизации наших окраин обеспечено. Либо затяжка аграрного вопроса в центре; тогда неизбежна долгая задержка в развитии производительных сил, сохранение крепостнических традиций и в колонизационном деле. В первом случае земледелие будет вести свободный фермер, во втором кабальный мужик и «хозяйничающий» посредством отрезных земель барин.

*) Статья написана по приглашению Редакции в 1908 г., но по цензурным условиям не могла быть напечатана. В 1918 г. была выпущена отдельным изданием издательством «Жизнь и знание» (с указанием, что предназначалась для настоящего Энциклопедического Словаря). Статья печатается ныне по полному собранию «Сочинений» В. И. Ленина (т. XII, 2-е изд., 1929). Ред.

Номер тома36 (часть 4)
Номер (-а) страницы178
Просмотров: 85

Алфавитный рубрикатор

А Б В Г Д Е Ё
Ж З И I К Л М
Н О П Р С Т У
Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ
Ы Ь Э Ю Я